«100-часовой фест про коми-пермяцкое «Любитöм» – масштабный проект, посвящённый 100-летию Коми-Пермяцкого округа, после Перми (где проводился с 9 по 13 июля) готовится покорять Петербург и Москву. За насыщенной программой из спектаклей, медиаинсталляций и перформансов стоит Независимая Молодёжная Художественная Труппа и её художественный руководитель Александр Шумилин. С ним мы и поговорили о том, как театр становится способом не только сохранять, но и возвращать голос целой культуре.
«Любитöм» – это про любовь
Марина Сизова, «АиФ-Прикамье»: Александр, почему фестиваль назвали «Любитöм»?
Александр Шумилин: Это наш способ признаться в любви к коми-пермяцкой культуре и языку.
«Любитöм» - в переводе с коми-перм. – любовь. Это слово объединяет душу, землю и любовь. Наш слоган: «фестиваль, в который влюбляешься».
Коми-пермяцкая культура – не музейный экспонат. Она – живая. И это не только песни и обряды. Да, есть традиции, и мы создавали этот проект из желания сохранить голоса наших бабушек, и он в итоге вырос в показ истории целого народа, но мы живём в XXI веке и наш нынешний фестиваль «Любитöм» как раз об этом: как сегодня говорит, мыслит, танцует коми-пермяцкая молодёжь.
– Как вы совмещаете традиции и современность?
– Мы избегаем клише вроде "тупи-тап" и орнаментов. Из традиционного берём слова, музыку – остальное эксперимент. Я не хочу реконструировать прошлое. Мы говорим о настоящем – через конкретных людей, конкретные голоса.
– Кто в вашей команде? Много ли коми-пермяков?
– Ядро – 10–15 человек: режиссёры, медиахудожники, перформеры.
Есть и коми-пермяки. Например, Ксюша Отинова – актриса Коми-Пермяцкого театра, зрители помнят её как звезду сериала «Территория». Она – автор нео-обряда «Прикосновение» (16+) – иммерсивного аудиотелесного перформанса о утраченной близости и телесной памяти через ритуальную форму.
Дарья Калина – певица, которая не знала коми-пермяцкого, выучила его сама, тоже работает с нами: исполняет плейлист коми-пермяцких песен в акустическом камерном спектакле «К реке» (16+) по письмам влюблённой пары – их собрали по фрагментам и историям в архивах и семьях, именно этот проект в 2023 году становился номинантом национальной театральной премии «Золотая маска» в номинации «Эксперимент». Мы уже показывали какие-то спектакли в разных городах – и оказывалось, что люди просто не знали, кто такие коми-пермяки.
– Почему, по-вашему, о коми-пермяках так мало знают?
– Материала катастрофически мало. Будто культуру сознательно «закрывали». Она оставалась «невидимой». Мы, когда готовили спектакли «Улетают птицы» и «К реке», сидели в архивах – а там почти пусто. И это то, что мы сейчас стараемся делать: собирать, слушать, фиксировать, актуализировать. Почему ещё мало знают – и сами коми-пермяки неохотно делятся своим, характер такой – скрытный и скромный. Спросишь: «Как живёте?» – «Нормально» – и всё. Приходится «раскачивать» людей. Моя бабушка тоже: зову её на фестивали, концерты, а она: «Ой, зачем? Мешать буду». Но приезжает!
Коми-пермяцкое не должно быть экзотикой
– А что лично вас связывает с Коми-Пермяцким округом?
– По маминой линии у меня коми-пермяцкие корни. Моя бабушка, Екатерина Даниловна Шумилина, из села Пелым Кочёвского округа. В поисках работы она переехала в Березники, устроилась на титано-магниевый комбинат. Березники – индустриальный город, все так или иначе работают на заводах. Но каждое лето мы возвращались в её родной дом в Пелыме – низкий деревянный сруб, рядом с которым построен новый кирпичный. Эта картина двух эпох до сих пор перед глазами.
– Это ваша Арина Родионовна? Она для вас стала проводником в культуру?..
– Она заменила мне отца. Через её песни, истории, даже суеверия (например, почему коми-пермяки не улыбаются на фото или закрывают рот ладонью, когда смеются – боятся сглаза) я узнавал традиции. Хотя язык мы почти не использовали – дома говорили по-русски. Сейчас бабушка переживает, что родная речь забывается, но коми-пермяцкий акцент в её голосе остался.
– А вы на каком языке общались с детьми, своими сверстниками?
– Помню, местные ребята могли сказать: «Ой, ты же не понимаешь по-коми, давай на русском». Я, конечно, иногда просил научить меня каким-то фразам, но так и не выучил. Знаете, я сейчас вспомнил, как уже тогда, в своём пелымском детстве, устраивал дома концерты. Собирал родных, объявлял: «Сегодня у нас спектакль, покупайте билеты!» Я всегда знал, что хочу быть режиссёром.
– Бабушка знает, чем вы сейчас занимаетесь?
– Да, я рассказываю. Особенно, когда речь идёт о чём-то связанном с коми-пермяцким — проект, спектакль, фестиваль. Иногда она слушает записи. Иногда просто пересказываю.
– Исправляет вас, если у вас в спектаклях что-то не так с коми-пермяцким?
— (смеётся) Обязательно! Она строгая. Говорит: «Это слово не так, а у вот этого – вообще другое значение». Но ей нравится, что я стараюсь, и нравится то, что я делаю.
– Сейчас удаётся бывать в Коми-Пермяцком округе?
– У меня очень напряжённый график. В Пелыме уже бываю редко. Но мы были с экспедицией в прошлом году в Кудымкаре, встречались с людьми, делали интервью, слушали истории. Из поездок в Коми-Пермяцкий округ рождаются наши спектакли. Один из них – перфоопера кассетных плееров на коми-пермяцком языке «Улетают птицы»(16+) – основан на рассказе жительницы Пелыма Раисы Степановны. Она уже плохо ходит, мы пришли к ней домой, она сначала отнекивалась, что не готова, а потом – рассказала всю свою жизнь. И напекла угощений (улыбается). В спектакле задействованы 10 перформеров, восемь из которых работают на кассетных плеерах, один делает объявления в «прямом эфире», один дирижирует.
– Почему именно она?
– Её история перекликалась с тем, что мне когда-то рассказывала бабушка: о своём детстве, как работали, как жили. Раиса Степановна – словно воплощение всех этих воспоминаний, собирательный образ коми-пермяцкой женщины. Через её голос я хотел сохранить и голос своей бабушки.
– Как бы вы описали этот образ?
– С одной стороны – нежный, с другой – невероятно сильный. Представьте: женщина, которая в одиночку открывает школу в деревне, сама привозит парты. Это удивительная стойкость.
– Помню, Теодор Курентзис говорил: «Съездите на север Пермского края. Посмотрите, какие там бабушки. Поверьте, вы там найдете больше модернизма, чем на московских тусовках»…
– И это потрясающе точное наблюдение. Потому что подлинный модернизм – это не про формы и концепции, а про внутреннюю свободу. А у этих «бабушек» на севере – она настоящая. У них нет позы, нет нужды «производить впечатление» – у них есть опыт, ритм, связь с землёй и природой, с жизнью как она есть.
Условная «московская тусовка» часто выдает за прогресс то, что на самом деле – просто очередной виток стилизации. А там, в северных деревнях, ты встречаешь такую плотность смысла, такую естественную силу – что понимаешь: вот она, живая глубина. Вот он – модерн без костюма.
И в этом, кстати, ещё одна подсказка: настоящее новое всегда где-то рядом с заброшенным старым. Потому что то, что долгое время считалось «неактуальным», вдруг начинает звучать как откровение.
«Не бойся быть другим»
– Чувствуете, как меняется отношение молодёжи к корням?
– Раньше стеснялись, теперь всё больше гордятся! Мы, кстати, стараемся говорить на их языке: мерч с надписью «Любитöм», перфо-опера на кассетах. Логотип фестиваля – буква «ӧ»* в форме сердечка. Записали альбом современной музыки – треки «Вода», «Лес», «Душа». Делаем наклейки, арт-объекты, перфомансы – всё, чтобы коми-пермяцкая традиция жила в новых формах. Проводим йогу под звуки коми-пермяцких музыкальных инструментов и шум леса, посреди городского ритма, коми-пермяцкие завтраки и пикники под перфорадио фактов. Сделали коллаборацию с пекарней – круассан с земляникой назвали «коми-пермяцким спешлом». Станцевали коми-пермяцкий алфавит на городской площади – превратили буквы в хореографию. Устраиваем прогулки по городу на коми-пермяцком «Зву́ры» (16+) и рейвы в трамвае (16+), идущем по Перми. И даже диффузоры выпускаем с ароматами тайги…
– Какой он – коми-пермяцкий «запах»?
– Для меня – это летний лес, ручей, мост из брёвен (у бабушки в деревне был такой). И – искренность. Не наигранная «душевность», а честность. В медиаспектакле «Один день с коми-пермяком» (12+) есть герои, которые отказываются уезжать из родной деревни, хотя там остался один дом. Это и есть настоящий коми-пермяцкий характер. После спектаклей подходят: «Теперь понимаю, кто такие коми-пермяки».
– Зачем театру экспедиции? Для чего вы выезжаете на территории…
– Современный театр должен исследовать сегодняшнюю жизнь. Можно, конечно, прочитать книги о коми-пермяках, но это будет вчерашний день. Мы ездим, общаемся, впитываем контекст – только так можно говорить с молодёжью на их языке.
– Не боитесь, что в Москве или Питере не поймут?
– Мы показываем живых людей с удивительной историей. Надеюсь, наше творчество тоже найдёт своих поклонников. Наша страна многонациональна – интерес к культурам растёт. 100-часовая программа о коми-пермяцком повторится 20-24 августа в Москве на новой сцене Театра наций и с 10 по 14 сентября в «Севкабель Порте» в Санкт-Петербурге. Вдруг и наши песни завирусятся как дуэт башкирской AY YOLA с Димой Биланом, и попадут в чарты?
– Что дальше, после юбилея Коми-Пермяцкого округа? Каким видите будущее?
– Всё, что мы показали, останется в репертуаре. Хочу, чтобы со временем, через каких-то 10 лет, коми-пермяцкая культура перестала быть «темой для фестивалей» и стала частью повседневности – в школах, кино, музыке. Чтобы подростки говорили: «Я из Кудымкара» – и это звучало гордо.
– Ваша бабушка вами, наверное, гордится?
– Надеюсь. Она, конечно, гордится. Всегда говорила мне: «Не забывай, откуда ты». А теперь – я не только не забыл, я другим рассказываю. У нас с ней всегда есть о чём поговорить – и на русском, сейчас и на коми.
– Учите язык? Скажете что-то из вашего любимого?
– Сейчас, благодаря проектам, стал понимать больше. Приходится учить: если ты с этим работаешь – должен быть в контексте. Любимое выражение – «Пуксьы да ваксьы» – «садись да смейся». Моя бабушка часто так говорит.
– Что сказали бы молодёжи?
– Не бойся быть другим. Не бойся не вписываться. Всё, что кажется странным – это, может быть, твоя сила. И слушай своих бабушек. Они правы чаще, чем ты думаешь (улыбается).
* «ӧ» в коми-пермяцком произносится как среднее между «о» и «э».