В этом году Коми-Пермяцкий округ отмечает вековой юбилей. Но сами коми-пермяки жили здесь задолго до того, как появились карты и границы. Один из способов узнать об этом — не только листать архивы и летописи, но... взглянуть на самих людей. На их рост, черты лица, строение костей и зубов. Да, тело человека — тоже исторический источник. Это доказывают учёные, которые изучают коми-пермяков с точки зрения антропологии — науки о человеке как части природы и истории. Об этом мы поговорили с научным сотрудником Института гуманитарных исследований Уральского отделения Российской академии наук Павлом Смертиным.
Жили здесь тысячелетиями
«Коми-пермяки — один из финно-угорских народов России со своей культурой, языком, традициями. Но помимо языка и обычаев у каждого народа есть и биологическое «лицо»: особенности телосложения, черепа, роста, генетики. И изучением этих признаков занимаются антропологи, — объясняет Павел Смертин. — Важно: никто не ставит знак равенства между «расой» (биологическим понятием, лишённым социального смысла) и «народом» (социокультурным). Но есть объективные, измеримые признаки, по которым можно понять, как формировалась та или иная группа. Особенно если сравнивать людей из разных времён: данные по древним захоронениям с данными о современных жителях».
Научное изучение коми-пермяков, по его словам, началось ещё в 1886 г. В Пермскую губернию тогда приехал прозектор Казанского университета Николай Малиев. Он провёл множество замеров местных жителей Чердынского и Соликамского уездов Пермской губернии: рост, черты лица, телосложение. И даже раскопал старинное кладбище в Кудымкаре (сегодня — столице Коми-Пермяцкого округа). Позже найденные останки стали «ключами» к пониманию прошлого.
«Измерения найденных черепов позже вошли в монографию «Происхождение народов Восточной Европы» под авторством Валерия Павловича Алексеева. Там он отмечает: антропологический тип коми-пермяков XVIII в. (по захоронениям в Кудымкаре) оказался похож на серию из Митинского могильника IV-VI вв. эпохи Великого переселения народов (территория нынешнего Кочёвского округа. — Авт.). Говорит ли это о том, что предполагаемые предки коми-пермяков (ещё до зарождения самого этноса!) жили в Верхнем Прикамье на протяжении как минимум полторы тысячи последних лет? Вопрос! Но, скорее всего, колоссальные культурные преобразования (смена археологических культур, вхождение Верхнего Прикамья в состав объединённого Московского царства) не сильно повлияли на биологический облик местного населения», — предполагает Смертин.
Родственники, но не близнецы?
Чем отличаются коми-зыряне от коми-пермяков? На первый взгляд — почти один народ. Общие корни, языки из одной финно-угорской ветви, схожие культурные черты. Но учёные говорят: сходство — не значит тождество.
Этнографы и лингвисты давно считают коми-зырян и коми-пермяков близкими, но самостоятельными народами. А антропология (наука, изучающая биологическую сторону человека) эту разницу только подтверждает.
«Различия, например, хорошо заметны в черепах и строении костей. Об этом писали в своих работах такие учёные, как Светлана Ефимова, Иван Широбоков, Валерий Хартанович, — рассказывает Павел Смертин. — Так, антрополог Валерий Хартанович выявил: черепа коми ближе к карельским типам, в то время как у коми-пермяков (кстати, у удмуртов тоже) — свои, особые морфологические черты. Эти данные получены на основании захоронений в Кудымкаре и Пятигорах (деревня Косинского округа). Выходит, у этих народов биологическое ядро одно, а потом пути немного разошлись».
И всё же, несмотря на некоторую разницу, исследователи придерживаются тезиса о единстве пермских народов. Коми-зыряне, коми-пермяки и удмурты — представители пермской языковой группы, и это подтверждается не только лингвистически. Об этом говорят данные генетики, одонтологии (наука о зубах), соматологии (исследование телосложения) И современные исследования тоже показывают: при всех различиях родство несомненно есть.
«Интересно, что именно у коми-пермяков, согласно Галине Рыкушиной, сохранились «исходные» черты. Очень древние. А остальные соседние народы Поволжья (коми-зыряне, удмурты) испытали генетическое влияние других популяций, — рассказывает Павел. — Это стало возможным благодаря ретроспективному взгляду — учёные изучают современных людей, но в сочетании с археологическими и историческими данными делают выводы о прошлом, в том числе о миграциях, смешениях и формировании этнического состава».
Одно из крупнейших исследований в этой области провёл антрополог Николай Чебоксаров в середине XX в. («Этногенез коми по данным антропологии»). Он изучал как коми-зырян, так и коми-пермяков. И пришёл к выводу: обе группы неоднородны. И это нормально.
— И коми-зыряне, и коми-пермяки, по его данным, включают в себя представителей разных антропологических типов — от беломорского и вятско-камского до восточно-балтийского и даже северопонтийского. Такая мозаика сложилась в результате многовековых пересечений, миграций, смешений. В этом и заключается богатство, сложность и глубина этногенеза — процесса формирования народа, — замечает Павел Романович.
Почему соликамцы были низкорослыми?
Длина тела, по словам Павла Смертина, один из ключевых антропологических признаков, позволяющий судить о биологических особенностях народа.
«Ещё в конце XIX в. выдающийся отечественный антрополог Дмитрий Николаевич Анучин отметил, что Верхнее Прикамье входит в зону низкорослости. Согласно данным военкоматов того времени, средний рост мужчин призывного возраста составлял всего 161-162 см», — рассказывает он.
Анучин приводит любопытную деталь: «У пермяков это воспринято как нечто естественное, будто рост людей всё уменьшается: великаны сменились <тужиками>, которые «всё тужат», а тех якобы со временем сменят совсем маленькие и слабые — <пыжики>».
«Но соматологические данные других исследователей и реконструкции по ископаемым скелетам выявили, что мужское население Верхнего Прикамья в XIII в. – начале XX в. имело длину тела от 161 до 168 см. Но были и исключения. Здесь сильно выделяется население Соликамска XVII в., где средний рост мужчин составлял всего 154 см! И это крайне небольшие значения даже для низкорослых популяций», — замечает Смертин.
Он отмечает: это не патология. Эти люди были полностью здоровы, низкий рост объясняется наследственными особенностями, сложившимися исторически в условиях конкретного региона.
Кто стоял у истоков Перми?
С происхождением первых жителей Перми не всё так однозначно. Археологические данные с кладбищ начала XVIII в., расположенных при Егошихинском медеплавильном заводе, открывают, по словам Павла, интересную, но сложную картину.
«Пермь с самого начала возникла на перекрёстке: граница Европы и Азии, точка встречи разных культур, народов и расовых признаков — европеоидных и монголоидных. Казалось бы, влияние Сибири здесь должно быть ощутимо. Но, как ни странно, сибирского следа в морфологическом облике основателей города почти не обнаружено, — говорит он. — Биологически эти люди ближе к населению Поволжья. Объяснение этому довольно простое: русская колонизация шла в одном направлении — с запада на восток. И Пермь стала одним из её пунктов».
Однако всё не сводится только к пришельцам. Данные одонтологии показывают: основатели Перми были близки по биологическим признакам к некоторым группам коми-пермяков. То есть значительную часть первых жителей города составляли местные — выходцы из окрестных деревень и сёл, прибывшие на строящийся завод в поисках заработка и новой жизни.
«Письменные источники по этому периоду крайне скупы, но антропология позволяет увидеть то, что не попало в документы: Пермь начиналась как город, где с самого начала сплелись корни пришлых и местных, и этот узел до сих пор чувствуется в облике и характере региона», — подытоживает Павел Смертин.
КСТАТИ
Когда культура — одно, а гены - другое
В начале 2000-х годов антрополог Надежда Дубова изучила состав населения Юрлинского района (сегодня — условно русский по культуре и языку). Оказалось, что в XIX в. сюда массово приходили русские мужчины и женились на местных коми-пермячках, перенявших впоследствии культуру и язык пришлого населения. Их дети, хоть и перенимали русский язык и обычаи, сохраняли антропологические черты финно-угорских предков. Так сформировался своеобразный культурно-антропологический контраст: внешне люди оставались ближе к коренному населению, но по языку и быту — к пришлому. Без детальных исследований такие нюансы легко упустить.