aif.ru counter
Анна Калинина 3019

Жизнь, изуродованная блокадой. Жительница Прикамья вспоминает эвакуацию

К 75-летию снятия блокады Ленинграда.

Клавдия Коновалова: «Когда нам сказали о победе, больше всего мы обрадовались тому, что сможем вернуться домой».
Клавдия Коновалова: «Когда нам сказали о победе, больше всего мы обрадовались тому, что сможем вернуться домой». © / Клавдия Коновалова / Из личного архива

Дата 27 января 1944 года навсегда останется в памяти русского человека – это день полного  освобождения Ленинграда от блокады немецко-фашистскими войсками.

Но с особым трепетом отмечают этот праздник те, кому судьба предписала пережить 872 дня бомбёжек, голода, смертей, отчаяния и надежды. Это было время, когда в зашторенных, промёрзших квартирах умирали дети и взрослые. Когда краюшка хлеба была дороже всего на свете. Когда город, несмотря ни на что, клялся, что враг не пройдёт.

Людей, которые сегодня могут рассказать нам о днях блокады, с каждым годом становится всё меньше. И поэтому любое их свидетельство сейчас на вес золота.

Что будет, то и будет

Клавдия Павловна Коновалова живёт в Кудымкаре. Когда началась война, ей было девять лет.

«Мы жили в селе Калищи, что под Ленинградом, – рассказывает она. – Лето 41-го было жаркое, мы на речку ходили, купались. Когда началась война, стали бомбить наше село: тут ведь была железнодорожная станция. Мы растерялись. Бабушка взяла меня за руку, и мы побежали к старой деревне, под мостом спрятались. Поначалу, конечно, страшно было, а потом привыкли. Когда начиналась бомбёжка, мы даже знали, какие наши самолёты, какие – немецкие. Фронт был в шести километрах от нас, бомбили часто. Но мы уже никуда не бегали, чтобы укрыться. У каждого дома была землянка – там все и прятались. Правда, приходилось спать в одежде. Окна были заклеены газетами, жили в темноте. Бабушка всегда говорила так: что будет, то и будет.

Клавдия Коновалова (слева) с отцом и старшей сестрой. 1939 г.
Клавдия Коновалова (слева) с отцом и старшей сестрой. 1939 год. Фото: Из личного архива Клавдии Коноваловой

Кстати, чтобы уберечь от бомбёжек, она увезла нас, внуков, в Ленинград. Но вскоре папа позвонил и сказал, чтобы мы возвращались.

Было голодно. Хлеба давали по 125 г, у нас запасов никаких не было. Но наша бабушка – умница. Она перенесла голод в 1933 году и знала, как выжить. Стала сушить картофельную шелуху. Помню, на чердаке стоял большой сундук с этой шелухой.

Мои подружки часто приходили к нам домой, и мы говорили: «Вот была бы за 5 км буханка хлеба – мы бы побежали». Так хотелось кушать. Чтобы отвлечь нас от мыслей о еде, бабушка учила вязать: клубки даст, крючки. И мы плели плетёнку».

Время не вернуть

«Поскольку фронт был близко, нас должны были эвакуировать. Бабушка, узнав об этом, не выдержала – умерла. Она была сердечница, – продолжает вспоминать Клавдия Павловна. – Сказали, чтобы мы взяли с собой по 50 кг груза на человека. Мне тогда было 10, сестре – 15, младшей, Женечке, – годик. Папа на фронте был. Эвакуировали нас в Омскую область в июле – августе 42-го. Сначала везли на барже по Ладожскому озеру, а потом – в товарняке. Скамеек не было. Только солома на полу. Как прибыли, поселились на квартире. Мама меняла одежду, которую мы взяли с собой, на картошку. А потом она начала работать в колхозе – веяла зерно. Женщины, которые приехали с нами из Ленинграда, стали понемножку брать это зерно. Мама тоже. Но в какой-то день ей подсказали, что сегодня будут проверки. И мама спрятала его куда-то. Ей повезло. Многих тогда посадили за горсть зерна. Мама была хозяйственная – купила корову. Этим и спасались. Потом она устроилась в пекарню. Заведующая говорила: не воруйте, кусочек хлеба я вам дам. И давала.

Кстати, мама была мне не родная. Моя умерла, когда мне было год и четыре месяца. Она была из интеллигенции – работала на почте делопроизводителем. Папа – начальником отделения связи. После возвращения с фронта (он прошёл всю войну) работал там до пенсии.

Когда нам сказали о победе, больше всего мы обрадовались тому, что сможем вернуться домой. За нами приехал папа. Конечно, мы были рады ему. Но уже отвыкли от заботы и ласки. До войны, помню, заболеешь – он бежит: доченька, доченька. Тёплые были отношения. Как-то после войны покаталась на лыжах и слегла. И он вроде так же ко мне с любовью – «доченька». А мне уже не по себе. Уже потом, когда окончила техникум, приезжала домой, привозила подарки. Сейчас анализирую: почему так? И маму неродную вспоминаю: стеснялась её. А ведь надо было просто подойти, обнять её за плечи. И с папой так же. Часто вспоминаю, что сделала война, – и слёзы просто текут. Но время уже не вернуть».

Надо учиться, дочка

«После войны, в 1952 году, окончила Ленинградский финансово-кредитный техникум. С детства помню, как папа всегда говорил: «Надо учиться, дочка, техникум закончить». Хоть и трудно было, училась неплохо, и мне можно было даже в Ленинграде остаться. Но мы с подругами считали, что надо ехать в Молотов – промышленный город. И шестеро человек поехали в Молотов­скую область. Направили меня сначала в Молотов, оттуда – в Кудымкар. Из Кудымкара (там уже было окружное управление сберкасс) направили в Гайны. Там я работала в сберкассе. Затем снова перевели в Кудымкар, где проработала до пенсии».



Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Оставить свой комментарий
Газета Газета

Самое интересное в регионах
Роскачество

Актуальные вопросы

  1. Почему сложно дать тепло летом, если стоит холодная погода?
  2. В какие страны можно улететь из Перми?
  3. Что за точки на яблоках?
  4. Кто выйдет на пенсию досрочно?
  5. Смогла ли пенсионерка вернуть деньги?
  6. Может ли работодатель навязать банк?
Часто ли в магазинах Вам попадается некачественная продукция?