(обновлено )
Примерное время чтения: 13 минут
23

«Я всегда режиссёр». Олеся Епишина — о съёмках доккино, поиске себя и страхе

Олеся Епишина.
Олеся Епишина. / Олеся Епишина / Из личного архивa

Олеся Епишина снимает документальное кино. Она режиссёр, до недавнего времени организатор кинофестивалей в синематеке, фотограф-фрилансер, преподаватель в ПГНИУ и просто человек, который хочет быть полезным. О том, какую пользу приносит документальное кино и какие люди его снимают, с Олесей Епишиной, пермячкой и выпускницей ВГИКа, обсудил корреспондент сайта perm.aif.ru.

Сделать мир чуть лучше

Николай Гадайчук, perm.aif.ru: Кем работают документалисты в обычной жизни?

Олеся Епишина: Я работаю в синематеке в отделе с забавным названием — отдел проектов. Моя должность — главный специалист отдела проектов, что бы это ни значило. Но по факту я организатор наших кинофестивалей.

Кто-то говорит, что на документальном кино можно зарабатывать, кто-то плачет и говорит, что невозможно. Режиссёры документального кино, которые живут якобы только на документальном кино, зарабатывают не только на режиссуре, но и на продюсерстве, и на заказах каких-то коммерческих. Я не представляю, чтобы я жила чисто за счёт режиссёрских гонораров.

— Есть ли у тебя глобальная цель, во имя которой ты снимаешь кино? Если есть, то какая?

 —Какой-то особо глобальной цели нет. Конечно, в идеале хочется снять такой фильм, чтобы в этом мире изменить что-то, сделать его хоть чуточку лучше. Какой режиссёр об этом не мечтает? Но если спуститься с небес на землю и выбрать более реальную цель, то я буду рада, если мой фильм поменяет к лучшему жизнь хотя бы одного человека.

Фото: Из личного архивa/ Олеся Епишина

— Приведи пример, когда документальный фильм по-настоящему изменил ситуации?

— На Флаэртиане в 2015-ом или 2016-ом был фильм про девочку-подростка, которая живет в мусульманской стране и хочет заниматься рэпом. Но по законам страны женщинам это запрещено. А девочка — рэпер от бога. У неё тексты классные, социальные, острые. И она сама по себе интересная. Девочка эта начинает выкладывать свои ролики и подвергается гонениям. В этот момент её находит режиссёр, начинает снимать про неё фильм и всячески помогает ей реализовать свою мечту. Вплоть до того, что режиссёр её из страны вывозит. И девочка становится рэпером. 

— Подобное изменение — это порядок вещей или исключение из правил?

— Мне кажется, это скорее исключение, потому что основная драматургия фильма была такая: мы взяли девочку, которой запрещено заниматься рэпом, и помогаем ей реализовать мечту. Это целенаправленный драматургический ход.

Я не уверена, что документальное кино может решить какие-то проблемы. Как бы это грустно ни звучало. Как будто бы надо что-то большее.

Фото: Из личного архивa/ Олеся Епишина

«Мне есть о чём говорить с людьми»

— Для кого ты снимаешь? Кто твой зритель?

— Я никогда не задумывалась о своей целевой аудитории. Хотя, когда ты пишешь заявки на гранты, там есть такой пункт — в презентации было бы неплохо обозначить целевую аудиторию. Невозможно снять кино, которое будет интересно и пятилетнему ребенку, и девяностолетней бабушке. Я думаю, моя целевая аудитория — примерно мой возраст, плюс-минус 15 лет. Как минимум потому, что мне есть о чём поговорить с людьми такого возраста при встрече. И мне кажется, что фильмы я снимаю для людей, которых я понимаю, которые понимают меня.

— Ты как-то в интервью сказала: «Не могла поверить, что можно снимать так [документальное кино]. Удивлялась: это точно не постановка, не игра актёров? И когда я поняла, что реальную жизнь можно показывать на экране так по-настоящему, так интересно, осознала: хочу делать так же». Я, когда смотрел твой фильм «Проживание», тоже думал: это будто нереально, слишком красиво, слишком правильно. Будто бы всё уже придумали и сняли. Объясни, пожалуйста, как получается показывать реальную жизнь на экране так по-настоящему и так интересно?

— Если говорить про «Проживание» (12+) [документальный фильм о проекте «Вернуть будущее» благотворительного фонда «Дедморозим»], у нас был план, и мы его придерживались.

Когда очень хорошо знаешь героя, ты понимаешь, чем он занимается там с утра до вечера, в понедельник, вторник, каждый день. Ты знаешь, чего от него ожидать. То есть все его действия перестают для тебя быть неожиданностью. Поэтому ты можешь попросить сделать то, что он обычно делает. Это не прям постановка, но можно немножко подстраивать жизнь героя для фильма. И очень часто это выглядит не наигранно. 

Но если говорить о документалистике, в которой я стремлюсь в идеале, — это длительное наблюдение. Это ты просто везде ходишь за героем с камерой, очень-очень долго за ним наблюдаешь.

Фото: Из личного архивa/ Олеся Епишина

— Многие сюжеты требуют жизненного опыта. Ты же достаточно молодой режиссёр. Чем восполняется недостаток опыта?

— Общением с коллегами. У меня всегда на фильме есть какой-нибудь старший худрук или продюсер. Или я могу обратиться к своим друзьям из этой же сферы, прийти и сказать: «Я такой фильм сложный снимаю, я в тупике, подскажи». И тебе подскажут. Этим и прикольно тесное сообщество — нас мало и мы все друг друга знаем.

Ещё я хожу к психологу уже три года. Я ей недавно озвучила свою очередную тему, и моему психологу понравилось. Она начала мне задавать вопросы, сказала, что думает по поводу этой темы, моей героини и посоветовала привлекать психологов к работе с фильмами — это может помочь лучше разобраться в человеке, о котором ты снимаешь кино. Я такая — интересно. Ещё не пробовала, но буду рада попробовать. Это тоже вариант того, как можно компенсировать недостаток опыта.

Но мне кажется, у меня все-таки опыта уже больше, чем когда я только начинала 10 лет назад.

«Нашла его на помойке»

— Герои твоих документальных фильмов — необычные люди. Как ты находишь таких интересных персонажей, а вместе с ними и темы?

— Первые два мои фильма были про мою семью. Тут далеко ходить не надо, просто в своей семье ищешь какие-то проблемки.

Где я ищу героя? Часто бывает так, что ты просто знакомишься с каким-то человеком, у которого в жизни происходит какая-то жесть, и думаешь: про это надо снимать. Иногда тебе попадается тема интересная, и ты под тему ищешь героя.

У меня так было с фильмом «Девяносто первый» (18+) [фильм о фригане]. Я даже не думала про эту тему. У нас было задание на третьем курсе — снять проблемный фильм. Я со своей лучшей подругой однажды переписывалась, она мне скинула статью про фриганов и сказала: «Смотри, какой интересный материал, сними про это кино».

Когда ездила с этим фильмом на фестивали и меня спрашивали, где я нашла героя, я очень любила отвечать, что нашла его на помойке. Так что по-разному бывает. Героя для своего дебютного фильма, воспитателя в детском саду, мне вообще Оля Аверкиева подкинула.

То есть герои и темы, они везде. Главное — общаться с людьми о том, что их беспокоит и о том, что у них болит. У меня сейчас какой-то застой в поиске героев и тем. Я думала взять отпуск от кино на полгодика примерно, пойти поработать барменом куда-нибудь. Моя знакомая порекомендовала проехаться в плацкарте Москва-Владивосток туда и обратно; с людьми общаться и в каждом городе в другой вагон пересаживаться. Говорит, столько историй соберёшь. 

Фото: Из личного архивa/ Олеся Епишина

— Кем становятся для тебя герои твоих фильмов во время и после съёмок?

— Во время съёмок я бы сказала, что герой для меня как мой ребёнок, за которым я ношусь и пытаюсь сделать так, чтобы он не натворил какой-нибудь ерунды, не слился и сделал то, что мне надо.

И я стараюсь его окружить заботой, чтобы он не пропал, не дай Бог. А после съёмок со всеми по-разному. Я на втором курсе во ВГИКе снимала фильм про девочку. Мы с ней подружились и до сих пор дружим. И прямо очень близкие подруги.

Герой для меня как мой ребёнок, за которым я ношусь и пытаюсь сделать так, чтобы он не натворил какой-нибудь ерунды

«Девяносто первый» [фильм про фригана]. Я бы никогда в жизни больше не хотела встретиться с главным героем, потому что он сложный человек и мне неприятно общаться с ним.

«Свой среди детей» (18+) [фильм про воспитателя в детском саду]. С Костей, главным героем, мы не то чтобы не общаемся. Но вот на Флаэртиану я его пригласила, мы поболтали.

— Есть ли темы, которые тебя сильно волнуют, но их трудно снять? Что это за темы?

— Меня волнуют проблемы феминизма немножко. О них, наверное, не так сложно говорить, как о проблемах полового питания.

Фото: Из личного архивa/ Олеся Епишина

«Не снимай меня»

— С какими трудностями сталкиваются документалисты во время работы над фильмами? 

Во-первых, алкоголизм… Это шутка…

Во-вторых, грантодатель, который видит фильм совсем по-другому. Пытается давить на тебя, хочет, чтобы ты сделал фильм так, как он его видит, и считает, что так будет лучше. И ты в какой-то момент устаёшь с ним спорить и делаешь так, как он просит.Мне кажется, никакому человеку не пойдёт на пользу то, что его амбиции и его видение задавили. Я художник, я так вижу, а мне говорят: «Ты неправильно видишь».

Я художник, я так вижу, а мне говорят: «Ты неправильно видишь».

Ещё бывают проблемы с героями, которые сначала соглашаются, а потом сливаются. Я понимаю, что люди вольны делать то, что они хотят. Хочешь — снимайся, не хочешь – не снимайся. Но всё равно каждый раз обидно, когда ты конкретно про этого человека придумала фильм, придумала, что можно снимать, о чём поговорить, как раскрыть, деньги получила на этого героя. А он потом: «Не снимай меня». Лично у меня возникает ощущение, будто я дала слабину, недоработала, раз герой отказывается от съёмок, будто не смогла увлечь.

Иногда люди предлагают снять о них кино, но обычно они против того, чтобы конкретно про них фильм снимали. Они хотят, чтобы фильм был про их деятельность. Мы-то немножко про другое. Мы про людей. 

И наконец сложность, с которой сталкивается любой творец, — сомнения в самом себе, в своём таланте. И на каком-нибудь ровном месте начинаешь загоняться, самобичеванием заниматься. Особенно, когда сравниваешь себя с коллегами. Их нельзя назвать конкурентами, но тем не менее ты всё равно оглядываешься на них. У этого снято лучше, у этого сценарий интереснее, у этого герой более открытый. Так нельзя, конечно, делать. Но время от времени такое происходит. А потом сидишь и ничего не делаешь для того, чтобы сделать лучше свой фильм.

— У тебя есть какие-то страхи, связанные с профессией? 

— Мой самый основной страх, наверное, что я умру и обо мне все забудут. Сейчас же просто столько информационного мусора вокруг, и очень страшно, что твоё кино окажется очередным информационным мусором, которое никому не надо. У меня какие-то экзистенциальные страхи.

Фото: Из личного архивa/ Олеся Епишина

— Научилась ли ты оставлять работу на работе?

— Я думаю, в ДОКе [документальном кино] очень сложно абстрагироваться от проблем героев. Потому что ДОК — это такое кино, когда ты можешь сорваться на съёмку в любой момент. Этот съёемочный процесс идёт 24 на 7. И твои переживания и мысли по поводу фильма тоже 24 на 7. Нет такого в ДОКе: ты отснял смену, приехал домой и всё — я не на работе. Нет, ты начинаешь материал отсматривать, монтировать, с кем-то обсуждать.

И я не представляю, чтобы можно было построить свою жизнь так, что я с понедельника по четверг с девяти до шести режиссёр, а в остальное время я Олеся — любящая жена, любимая дочь, младшая сестра и ничего больше. Нет, я всегда режиссёр.

«Киносообщество как большой остров»

— Что тебя вдохновляет в Перми?

Люди. Я имею в виду нашу кинотусовку. Потому что в Москве у меня такой кинотусовки нет. Там есть кинокомпания, с которой я работаю, время от времени, есть знакомые из ВГИКа. И это всё как-то маленькими островками.

В Перми киносообщество как большой остров. С людьми из кинотусовки пообщаешься, и становится понятнее, что делать дальше, куда двигаться и о чём кино снимать. И кинофестивали меня очень вдохновляют, наши пермские, особенно Флаэртиана.

— Нет ли в вашей кинотусовке конкуренции?

Во время учёбы во ВГИКе у меня была мысль: «Сейчас мы выпустимся, будем все конкурировать». Ничего подобного. Всё наоборот – мы друг друга поддерживаем, и я с одной своей одногруппницей два фильма уже совместно сняла.

Когда появляются новые хорошие специалисты, это очень круто. Потому что ты можешь с ними сотрудничать и делать что-то классное вместе. А когда появляются новые операторы — вообще супер. Тем более в Перми. Потому что у нас операторов хороших по пальцам пересчитать можно. И просто хорошим быть недостаточно. Это должны быть люди, с которыми комфортно работать, которые услышат тебя и снимут то, что ты себе в голове напридумывал.

Фото: Из личного архива/ Олеся Епишина

— Что в Перми есть такого хорошего, о чём бы ты с удовольствием сняла бы фильм?

— О губахинской пивоварне. Я обожаю наше родное пиво и ребят, которые делают моё любимое пиво «Саботаж». Всех друзей и знакомых, которые приезжают в Пермь, я обязательно веду его пробовать. Я горжусь, что Губаха и Пермский край — родина «Саботажа». 

У нас очень много фондов, которые делают хорошие вещи. У нас очень много приютов. Мне кажется, если выбирать из всех приютов для животных, я бы сняла фильм про приют «Счастливый хвост». Потому что мой кот оттуда. Там у меня девочка знакомая работает, и я туда люблю приходить и просто котиков гладить.

Я бы сняла фильм-наблюдение про нашу набережную, потому что это прекрасное место. Как хорошо, когда ты летом сидишь на лавке, смотришь, как солнце садится за Каму и ты с другом разговариваешь. 

Фото: Из личного архива/ Олеся Епишина

Последнего вопроса не будет. Просто прошу Олесю рассказать о том, чем бы она сама хотела поделиться. Над моей просьбой она думает дольше, чем над обычным ответом.

— Я очень часто своим героям в конце интервью задаю примерно такой же вопрос: «Есть ли что-то, что ты бы хотел рассказать, но я у тебя не спросила?» Обычно герои отвечают: «Нет, вроде бы, классно поболтали». И я сейчас думаю так же.

Меня иногда посещает мысль: если бы про меня снимали документальное кино, о чём бы оно было? Просто я считаю, что вообще про любого человека можно снять фильм — подольше пообщаться, покопаться, что-нибудь интересное найдется. А для себя тему как будто бы не могу никак придумать — ничего не нахожу. Это такая грустная, лиричная мысль под конец.

Меня иногда посещает мысль: если бы про меня снимали документальное кино, о чём бы оно было?

Потом начинаю разгонять мысль дальше и думать, где в моей жизни есть конфликт. Думаю, в семье у меня с родителями не все гладко было, с сестрой у нас довольно интересные отношения: нам долго вместе находиться нельзя, мы начинаем ругаться. С мужчинами отношения у меня сколько лет как-то строились криво-косо.

Я это всё оглядываю и думаю: «Никого бы я не подпустила снимать на эти темы фильм о себе». А от героев своих хочу, чтобы пустили. Такая вот я, двуличная.

Когда снимаешь человека, кажется — да ладно, что такого? А когда про себя думаешь: ну ничего себе, что такого!? С другой стороны, мы такую короткую жизнь живём в масштабах существования человечества. И о тебе уже забудут через сто лет, и о том, что ты делал, что ты не делал. Кому вообще будет какая разница?

Оцените материал
Оставить комментарий (0)
Подписывайтесь на АиФ в  max MAX
Также вам может быть интересно
Топ 5 читаемых
Самое интересное в регионах