Примерное время чтения: 8 минут
825

«Главные мои щупальца – слух». Завидует ли Десятников Курентзису?

Леонид Десятников стал хедлайнером Дягилевского фестиваля-2021.
Леонид Десятников стал хедлайнером Дягилевского фестиваля-2021. / Марина Дмитриева / Пермский театр оперы и балета

«Я композитор по большей части интуитивный», – утверждает Леонид Десятников, хедлайнер Дягилевского фестиваля-2021.

Его симфония «Зима священная 1949 года» в исполнении оркестра и хора musicAeterna под руководством Теодора Курентзиса открывала нынешний Дягилев-фест. Его авторский вечер, на котором сочинения композитора исполняли пианист Алексей Гориболь, солисты оркестра musicAeterna и тенор Тарас Присяжнюк, прошёл с огромным успехом. Наконец, его встреча с любителями музыки, состоявшаяся в рамках образовательной программы, подарила общение с тонким, ироничным интеллектуалом, лишённым музыкального снобизма.

Фрагменты общения с композитором Леонидом Десятниковым – в материале «АиФ-Прикамье».

О «Зиме священной»

«В основе моей симфонии лежат тексты из школьного учебника английского языка для третьего года обучения. Названия их такие: «Moscow is our Capital», «Moscow is full of Wonderful Things», «From Chaikovsky's Childhood», «Sport», «Three Wishes». А 1949 год – это год издания учебника. Случайно обнаружил его на подмосковной даче у своих друзей. Я часто бывал там в 90-е годы и в конце 80-х. Это старый академический дачный кооператив, где жили интеллигентные люди, которых не выкосили в конце 30-х.

Фото: Пермский театр оперы и балета/ Мария Дмитриева

Иронизирую ли я над советской эпохой? Почему-то слово «ирония» ассоциируется у нас с насмешничеством, стёбом. Хотя на самом деле это сложная философская категория. Нет, у меня не было цели что-то высмеивать или вышучивать. Я же не человек из Comedy Club.  Просто пытаюсь регистрировать те вещи, которые бродят где-то в воздухе. Главное для композитора – сохранять покерфейс. Не заигрывать ни с кем.

Главное для композитора – сохранять покерфейс. Не заигрывать ни с кем.

Ассоциации при создании чего-либо могут быть совершенно разными. Когда я писал эту симфонию, то думал о группе Pet Shop Boys, где обыгрывается советская эстетика. Думал о феерическом фрагменте из фильма «Кабаре», когда красивый молодой фашист поёт: «Tomorrow belongs to me». А ещё в поле моего зрения постоянно была старая фотография. На ней я, двухлетний, и какая-то девочка сидим на дне неработающего фонтана в Харькове. Не могу объяснить почему, но это фото сильно меня зацепило».

О Теодоре Курентзисе

«Теодора я оценил сразу. Но моё отношение к нему остаётся сложным. Хотя бы потому, что он очень сложный человек и музыкант. Не так давно мы принимали с ним участие в «четырёхугольной» дискуссии в питерском Доме радио. Потом её выложили в YouTube, и в комментариях одна девушка написала: «Не понимаю, почему Десятников так завидует Курентзису?» Кто-то ей ответил: «Вряд ли завидует: у них же абсолютно разные профессии». Чем закончилась та перепалка, не помню. Но любопытно, что девушка почувствовала мой дискомфорт в этой дискуссии.

Встреча Леонида Дестникова с любителями музыки.
Встреча Леонида Дестникова с любителями музыки. Фото: Пермский театр оперы и балета/ Мария Дмитриева

Я бесконечно ценю Теодора Курентзиса. Беспокоюсь, когда происходит что-то, что не даёт ему в полной мере реализовать свой дар. Считаю, что для русской культуры он значит не меньше, чем Мариус Петипа. Сравниваю их потому, что оба они – иностранцы в России. И вместе с тем я понимаю хейтеров Курентзиса. Наверняка их негативные эмоции вызваны эксцентричностью его поведения – и жизненного, и сценического. Для меня же есть одна вещь, за которую я прощаю Теодору абсолютно всё (хотя его красные шнурки меня совсем не волнуют): своё дело он всегда делает на пять с плюсом! Вообще, меня раздражают люди, обсуждающие цветные носки пианиста Гугнина или платье пианистки Юйцзи Ван. По-моему, этим только жуткие бабки у подъезда занимаются. Мы должны оценивать творчество художников, а остальное не имеет значения».

О цитировании

«Тема музыкального цитирования косвенно затрагивается в четвёртой части «Зимы священной» - «Из детства Чайковского». Это не настоящий Чайковский, а абсолютно советский конструктор, который можно назвать маленьким Чайковским. Он подобен маленькому Ленину, про которого всем нам рассказывали в школе и детском саду. Примерно такой же персонаж.

Я бесконечно ценю Теодора Курентзиса. Беспокоюсь, когда происходит что-то, что не даёт ему в полной мере реализовать свой дар.

Тема «Экспроприация экспроприаторов, или грабь награбленное» – моя любимая. Помните, как большевики присваивали, ставили себе на службу культурные достижения прошлых эпох? Есть известная революционная песня «Вперёд заре навстречу. Товарищи в борьбе!» В ней отчётливо звучит  одна из тем финала Первого фортепианного концерта Бетховена. И подобные примеры есть ещё. Хотя, возможно, это восприятие моего перверсивного советского сознания. Скажем, во вступлении к опере «Тангейзер» советский человек внезапно слышит «Наш паровоз, вперёд лети! В коммуне остановка». То есть освоение классической культуры новыми гопниками началось задолго до Октябрьского переворота. Но если сначала это были частные и вроде бы случайные инициативы, то потом дело поставили на государственные рельсы».

Фото: Пермский театр оперы и балета/ Мария Дмитриева

О высоких и низких жанрах

«Музыкальный критик Алекс Росс в книге, состоящей из серии статей для американского журнала The New Yorker, рассказывает историю совместного путешествия с певицей Бьорк. Она записывает очередной альбом. Он наблюдает за ней и слышит, как она задумчиво говорит звукорежиссёру: «Здесь нужно что-то вроде Штокхаузена». И даже называет какие-то его произведения. Бьорк, которая работает в поп-поле, отсылает в своих референсах к высоколобому авангарду! Меня это дико умилило. Потому что я понял: не за всеми, но за многими деятелями поп-музыки стоит тот же культурный бэкграунд, что и за теми, кто учился в консерваториях.

Эта ситуация абсолютно неприемлема в наших реалиях, где академические музыканты – отдельные люди, а Бузова и К°– отдельные. Наверное, тут вопрос наличия или отсутствия провинциального снобизма в отношении низких и высоких жанров. Хотя на самом деле такой проблемы не существует. Допустим, я учился в консерватории, но больше люблю Билли Айлиш, чем Штокхаузена, и не испытываю по этому поводу угрызений совести. В принципе, здесь и не должно быть никаких комплексов. Если вы понимаете, что человек не имеет представления о Бетховене, но имеет представление о Дане Милохине, вы просто проходите мимо. Ну не использовал человек шанс, бывает».

Об эмиграции

«Эмигрировать надо в два-три года, максимум – в десять лет. Я этот момент безнадёжно пропустил. Были ситуации бесплодного фантазирования на эту тему – когла не хотелось, скажем, идти в армию после консерватории. Но поскольку ничего не случилось, пошёл в армию. А потом всё как-то рассосалось. Но в тяжёлые годы я наблюдал, как многие мои коллеги уезжали из России. Кстати, Сергей Невский, которого я высоко ценю и как композитора, и как выдающегося интеллектуала, в одном из интервью обмолвился недавно, что даже композиторы, сделавшие на Западе блестящую карьеру, вынуждены были тиражировать свой талант. То есть, что-то приобретя там, они и кое-что потеряли. Эмиграция – палка о двух концах».

Эмигрировать надо в два-три года, максимум – в десять лет. Я этот момент безнадёжно пропустил.

О влиянии книг

«Практически все книги, в которых упоминаются звучащие предметы или персонажи, так или иначе повлияли на меня. Ведь главные щупальца моего организма – слух и переработка своих слуховых впечатлений. Например, я люблю Пруста и его великую книгу «В поисках утраченного времени». Пусть с помощью метафор, но он сказал там о музыке что-то очень важное. Музыка в романе «Доктор Фаустус» тоже на меня повлияла. Хотя и не знаю, каким образом. Мне просто достаточно сознавать, что эти впечатления у меня есть. И да, может быть, я стал снисходительнее к людям. В том смысле, что, не обладая щупальцами, которые имеются у меня, ничтожного, они какими-то окольными путями всё-таки пытаются понять музыку».

Досье
Леонид Десятников. Родился в 1955 г. в Харькове. Окончил Ленинградскую консерваторию в 1978 г. В 2009-2010 гг. – музыкальный руководитель Большого театра. Заслуженный деятель искусств РФ (2003 г.) Лауреат Госпремии РФ (2004 г.) Лауреат «Золотой маски» (2012 г.).

Оцените материал
Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно

Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах