Разбудить любопытство. Педагог из Перми влюбляет детей в природу

Екатерина Харитонова больше тридцати лет водит детей в походы, учит различать птиц и растения, знакомит их с теми, кто работает на особо охраняемых природных территориях. О том, что стоит за словом «экология» и почему природа — это не выживание, а другая жизнь, она рассказала в интервью.

Проводник в науку

Марина Сизова, perm.aif.ru: Вы работаете на стыке образования и экологии?

Екатерина Харитонова: Девяностые считаются лихими, но мне они подарили вторую профессию — учитель экологии. На базе пермской школы № 132 открыли экспериментальную площадку по экологическому образованию. Идею поддержал пединститут. К тому моменту у меня уже был диплом географа — я окончила классический университет. А затем два года училась на курсах и получила новую специальность.

Сейчас такой профессии, к сожалению, уже нет. Мне повезло: в те годы я познакомилась с профессорами — популяризаторами орнитологии, ботаники. Те практикумы, что у меня в багаже, — как раз из девяностых. Поэтому я не могу сказать, что время было совсем плохим. Для меня это оказалось большой удачей.

— Экология была отдельным уроком в учебном расписании?

— Да. И сейчас есть школы, которые называют себя экошколами, но в девяностых таких было много. К сожалению, сохранилась в Перми только 132-я — благодаря сильному педагогическому составу, людям, которые там работали. Она до сих пор имеет статус школы с углублённым изучением предметов естественно-экологического профиля.

— Как вы считаете, нужно ли сейчас возрождать экологическое образование?

— Многие воспринимают слово «экология» как состояние окружающей среды. Для меня же экология — это наука о взаимосвязях живого с окружающим миром. Сказать «плохая экология» — всё равно что «плохая биология» или «плохая география».

У нас много проблем именно от непонимания этих взаимосвязей. Вырубаем деревья вдоль реки — и река начинает мелеть, уходит рыба, исчезают птицы. Казалось бы, просто убрали несколько деревьев, а разрушили целую экосистему. Или когда проектируют строительство на склонах, не зная законов природы: изымают одно, а разрушают всё. Мне очень хочется, чтобы люди наконец начали это понимать.

Экология — не только про мусор

— Вы водите детей на сплавы уже много лет. Что для вас самое важное в этих походах?

— Я часто спрашиваю людей: что для вас экологический сплав? Чаще всего слышу в ответ: «Убирать мусор». И только.

Для меня главная задача экологического туризма — познакомить людей с природой, которая их окружает. Есть замечательные строки у Юрия Ефремова: «Люблю и знаю. Знаю и люблю. И тем полней люблю, чем глубже знаю».

Когда мы идём с детьми в поход, я показываю им растения, насекомых, птиц. И как только ребёнок начинает их узнавать — у него меняется отношение к миру. И мусор он убирает уже не потому, что так надо, а потому что понимает: брошенная банка навредит тем, кого он только что научился различать.

Любовь не приходит к тому, чего мы не знаем. Чем больше знаем, тем больше любим и ценим. И тогда уже не навредим.

— Вы ведёте секцию туризма на базе школы, у вас свой турклуб. Чему учите детей?

— Любая экспедиционная деятельность основывается на туристских навыках. Развести огонь правильно, готовить на костре. Если мы идём по особо охраняемой территории, там есть специальные костровища. Готовить дрова — не сырые, а сухие — это тоже наука. Ставить палатки. На сплаве нужно связать катамаран, научиться грести, причаливать, вязать узлы. Навыков много. 

Я обязательно включаю в программу краеведческий компонент и изучение живой природы. Например, у нас есть проект «Травознай».

Девочки загружают фотографии растений, насекомых, птиц на сайт iNaturalist. Там можно создать свой проект, обозначить на карте территорию, где ведём наблюдения, установить сроки. Все снимки участников автоматически попадают в общую копилку. Потом удобно подводить итоги: кто сколько нашёл, кто правильно определил вид. Это и игра, и настоящая исследовательская работа.

Своими ногами

— Вы часто сотрудничаете с особо охраняемыми природными территориями?

— Пять лет назад мы сплавлялись по Тулве. Я позвонила в Дирекцию ООПТ Пермского края и сказала: «Нам нужно встретиться с инспектором, чтобы дети могли пообщаться человеком этой профессии». С этого всё и началось.

Теперь, даже если мы сплавляемся по другим рекам, находим на маршруте ООПТ и договариваемся о встрече с инспекторами. Они всегда идут навстречу.

— И что происходит на этих встречах?

— Инспекторы рассказывают, как ставят кормушки для зверей, как ведут учёт, делятся деталями своей работы. Дети видят человека, который по-настоящему увлечён своим делом. И профессия становится для них реальной.

Мы можем сколько угодно говорить, что есть такие заповедные профессии. А когда перед тобой сидит человек, который этим живёт, реакция совсем другая.

— Где в Пермском крае вы любите бывать с детьми?

— Моя любимая река — Вишера. Наверное, любовь к экспедициям у меня оттуда.
Когда я поступила в университет, у меня уже был опыт водных походов, я занималась спортивным ориентированием.

Однажды мы отправились в экспедицию, которая длилась полтора месяца. Мы прошли около 600 км по Северному Уралу — от верховьев Вишеры до Печоро-Илычского заповедника. Это была комплексная студенческая экспедиция. Мы занимались геологией, изучали ледники и снежники, ботаники собирали гербарии. Именно тогда я поняла, что в походе можно не только идти и смотреть по сторонам, но и по-настоящему изучать мир.

— А до университета? Откуда такая любовь к природе?

— Я росла у Черняевского леса. Наш детский сад находился через дорогу, и нас часто водили на прогулки в лес. У нас была воспитательница, по-настоящему увлечённая природой.

Она показывала нам, где лягушки откладывают икру, где растёт черника, где земляника. А потом я вела маму в лес и говорила: «Сейчас я покажу тебе, что у нас здесь есть!» 

Позже, когда гостила у бабушки на хуторе, нашла энциклопедию по зоологии, где был большой раздел о бабочках. Всё свободное время я изучала её и бродила по лесу в поисках того, о чём прочитала. Ещё мама выписывала мне журнал «Юный натуралист».

— Вы многих ребят зажгли своим примером. А сами помните момент, когда поняли, что это ваше — и природа, и дети?

— Для меня главный результат работы — это выпускники, которые выбрали географию и экологию в качестве своей профессиональной деятельности. Когда они говорят спасибо за то, что помогла определиться, — это дорогого стоит. И происходит это обычно не в классе, а в походах, в неформальном общении.

Ещё — отношение детей к природе. Об этом мне рассказывают родители. Один папа как-то сказал: «Екатерина Юрьевна, я теперь даже бумажку не могу бросить на землю — дочь косо посмотрит». Мы думаем, что воспитываем детей, а иногда они воспитывают нас, взрослых.

И третье. Я вижу, как благодаря нашим общим походам у детей и родителей появляются новые семейные традиции. Кто-то начинает раздельно собирать мусор, кто-то вместе кормит птиц. Для меня это был неожиданный и очень радостный результат.

— Получается, природа для вас — это и работа, и отдых, и образ жизни.

— Есть понятие «школа выживания». Я его не принимаю. Жизнь в природе — это не выживание. Это просто другая жизнь. И она нравится мне ничуть не меньше, чем городская квартира. Иногда хочется сбежать из дома, пожить в лесу, у реки и быть самой собой. Если бы жизнь сложилась иначе, я бы, наверное, сама уехала работать в заповедник или на метеостанцию.

_{Проект «Включайся в природу! Кадры для территорий особой важности» реализуется АНО «Медиацентр «Поддержка» при поддержке Президентского фонда природы.}

Что такое ООПТ? Почему государство охраняет эти территории Подробнее