Знаменитого фантаста, автора цикла о вселенной «Дозоров» Сергея Лукьяненко на встрече с читателями и журналистами забросали вопросами на самые необычные темы от творческих планов до ритуалов и предвидения. Мы собрали для вас самые интересные вопросы-ответы.
— Сергей Васильевич, впервые ваше произведение ставится на сцене. Что вы думаете об этом эксперименте?
— Автору не привыкать, что над его творчеством экспериментируют сценаристы, режиссёры, продюсеры. В какой-то момент либо сам начинаешь снимать кино, к чему я уже практически пришёл, либо отдаёшься в чужие руки. Я специально не читал сценарий. Хочу прийти как зритель и посмотреть, что получилось.
— Вы сказали, что сами начинаете снимать кино?
— Я сейчас с командой работаю над фантастическим сериалом под условным названием «Мир снов», но мне больше нравится вариант «Дети снов». Это детский фантастический 16-серийный сериал. Надеюсь, что снимем хорошее кино. Сценарий мой, написан по мотивам книги «Ловец видений» (16+). Хотя, кого я обманываю? Всё равно режиссёр всё переделает, продюсеры переделают, но, по крайней мере, будет ближе к тексту.
— Какую мысль, важную для вас, вам хотелось бы, чтобы постановщики не потеряли в спектакле «Рыцари сорока островов»?
— Самая основная мысль — важность дружбы, единства, борьбы за справедливость, за свободу, которая объединяет героев и помогает им. Произведение действительно очень сложно перенести, Попытка написать вплотную к тексту не работает. И дело даже не в том, что произведение написано в 90-х гораздо жёстче, чем сейчас допускается. Сейчас у нас не рискнули бы снять «Неуловимых мстителей» (6+). Ну как же так — там дети прыгают и стреляют друг в друга и во врагов. Дело в том, что изменились мир, поменялось общение детей друг с другом. Поэтому попытка прямо перенести книгу в киноформу или в театральную форму невозможна. Я, например, для сериала полностью переписал от и до.
— Как вы чувствуете, что какая-то история просится быть рассказана?
— Когда в раковину к моллюску попадает песчинка, она начинает его царапать, и моллюск, чтобы она его не беспокоила, вырабатывает перламутр, обволакивает песчинку и получается жемчужина. У писателя, когда ему в голову попадает какая-то мысль или сцена, которая его царапает, он начинает её заворачивать в слова, чтобы она перестала царапать. И в какой-то момент у него получается жемчужина — маленькая, ровненькая или кривенькая — но какая-то получается. Тогда он от этой царапающей мысли избавляется и может думать о чём-то другом. Так и возникают книжки.
— Много говорят о предвидении в произведениях художников, писателей, музыкантов. Какие прогнозы из своих книг вы не хотели бы увидеть в жизни?
— Ядерный взрыв, инопланетян, мир без железа. Хотя сейчас, если убрать железо, кардинально мир не изменит. Будут другие варианты.
— Джордж Мартин говорил, что когда он пишет книги, он не знает, чем они закончатся, сюжет рождается под пером. Как пишете вы?
— Я тоже так пишу. Более того, я сознательно себя торможу, чтобы мысленно не забегать вперёд. Мне интересно писать, когда я не знаю финал. Это как играть в компьютерную игру: ты можешь управлять персонажем, что-то контролировать, но при этом развязка неизвестна.
— Как вы относитесь к пиратству?
— Естественно, плохо. Неприятно, когда твою работу воруют и особенно когда после этого книгу ругают. Это как спереть пирожок, посикунчик по-вашему (по-пермски — прим ред.), и сказать, что невкусно. Но есть разные ситуации. В своё время я сказал, что жители ДНР и ЛНР имеют право брать все мои произведения где угодно, я им это разрешаю.
— Вы говорите, что в кино пришло время фантастики. Можно ли с помощью фантастики ориентировать молодёжь на то, как жить в нашей стране.
— Я глубоко в этом уверен. Голливуд во многом создал Америку. И не зря Голливуд находится в привилегированном положении, в Калифорнии прощаются вещи, которые в Америке не прощаются никому, как, например, хитрости с налогами. Там прекрасно понимают, что Голливуд, по сути, мощнейшее оружие. Нам тоже не надо забывать, что кино — пропагандист и агитатор, что оно объединяет, даёт смыслы и идеи. Я думаю, что фантастика в этом плане очень важна, потому что рассказывает про модели будущего, про то, каким мы хотим видеть свой завтрашний день.
— Пушкин не садился за работу, не выпив лимонад. Агата Кристи мыла посуду. Хемингуэй писал стоя. А у вас есть ритуалы?
— Когда работаю, я пью кофе чашку за чашкой. Сел за стол часов в 10-11 и до 5-6 часов вечера без обеда. Если поем, настроение уже не то. Поэтому (мой ритуал — прим. ред.) — кофе и клавиатура.
— У вас есть незакрытые литературные гештальты?
— Я планировал третью книгу из цикла «Черновик-чистовик». Возможно, я к этой теме вернусь.
— Цикл про Антона Городецкого будет завершён?
— Да.