В Коми-Пермяцком этнокультурном центре работает выставка «Я так вижу!» (6+). Её автор — 61-летний Алексей Панфилов из Пожвы. Хранитель музея — человек, который бережёт историю родного завода и посёлка. И художник, придумавший собственную технику.
«Вот и рисуй»
А ведь в школьные годы Алексей Панфилов получал тройки по рисованию — не потому, что плохо рисовал, а потому, что не на заданные темы. Вместо натюрмортов — диковинные горы и батальные сцены.
Однажды в тетради по истории два месяца подряд он вырисовывал штурм замка. Больше двухсот персонажей! Можете себе представить?
Охотно оформлял стенгазеты. Однажды, уже в мореходке, преподаватель попросила написать текст для такой газеты.
«Не могу писать, я только рисую. У меня почерк зашифрованный — я ж в разведке служил», — отшутился он.
Она удивилась и попросила показать. Алексей написал несколько строк.
«Действительно зашифрованный, — заключила учительница. — Тогда просто рисуй».
И тогда, и позже — везде, где требовалось что-то нарисовать, звали его. Даже во Вьетнаме, куда его отправили служить гидроакустиком, его умения пригодились: художников со всех кораблей собрали оформлять интернациональный клуб.
Техника за пять минут
Алексей охотно показывает художественные мастер-классы на экскурсиях в Пожвинском музее, которым он заведует.
Инструмент — контактная грифельная щётка (по сути — графитовый брусок), две резинки (жёсткая и мягкая) и офисная бумага (дёшево и практично).
«Пачку купил — и рисуй сколько хочешь», — объясняет он.
Процесс описывает как медитацию.
«Включаешь Enigma или Стива Моргана — и рисунок сам ложится на бумагу. Такое чувство, словно рисуешь музыку», — улыбается он.
Вот как это выглядит.
«Сначала наносишь тон на бумагу грифельной щёткой. Потом жёсткой резинкой стираешь его — как будто грунтуешь. Той же твёрдой делаешь небо. Хочешь облака попушистей — берёшь мягкую. Каждая картина — как окно в природу. Представьте: вы не рисуете на бумаге — вы моете стекло. Убираете мыльный слой — и открываете целый мир», — объясняет он.
Такой грифельный рисунок занимает 5—10 минут. Акриловый — 20. Рекорд — четыре часа. Столько он потратил на большую картину, нарисованную эмалью. Она сейчас висит в музее.
Заводская палитра
Алексей рисует всем, что попадается под руку: например, остатками красок с производства. Он работал слесарем-сборщиком на Пожвинском заводе.
Завод основали ещё в XVIII в.: здесь отливали ядра для войны с Наполеоном, строили первые в России пароходы и паровозы. Однако в 1954 г. он попал в зону затопления Камского водохранилища. И от него остались лишь домна и несколько цехов, где расположились разные учреждения, в том числе музей-библиотека, где Панфилов сейчас работает.
А тогда построили новый завод — уже на другом месте. И этот новый несколько раз менял профиль: в советское время выпускал лесозаготовительное оборудование, позже — пожарные машины и системы пожаротушения для МЧС.
«Раньше краски водились всякие. А когда стали делать пожарные машины — лишь красные, синие и чёрные», — рассказывает он.
И люди стали замечать: в его картинах неожиданно стало больше красного или чёрного.
«У тебя поменялось мировоззрение?» — спрашивали они, пытаясь понять стиль художника.
«Нет», — отвечал Панфилов. И с улыбкой пояснял: «Продукция завода поменялась».
Однажды ему подарили две пачки чёрной бумаги. Попробовал использовать на ней акриловую краску — получились картины, которые будто изнутри светятся.
Мир на бумаге
Восточные мотивы — особая тема в его картинах. Панфилов никогда не был в Гималаях, но рисует их постоянно. Ещё со школы.
«Просто вижу так», — пожимает плечами.
Эти картины видели люди, которые там бывали. Они смотрели на его работы и удивлялись: «Вы там были?» — «Нет».
Одна туристка уверенно называла вершины, которые узнала на его полотнах. А он их названий и не знал, и не видывал вживую.
Порой рисует одно, а посетители видят своё. На одной картине он изобразил череп на воротах и человека, стоящего в этом проёме, похожем на арку или портал в параллельные миры. Туристы спрашивают: «Это медведь?» Присмотрелся — и правда, на ней проступает медвежья морда. «Медведь так медведь», — махнул рукой Алексей. Такие рисунки он называет картинами-иллюзиями.
Местные жители начали ворчать: почему у него одни Гималаи? Хочется природы вокруг. Стал рисовать и родные пейзажи — сосну на речке, поля за посёлком, гладь Камы. Хотя сам он больше любит степи и горы.
«Небо, простор — вот что мне важно! — говорит он. — Кто-то видит в моих картинах одиночество: одинокая птица в небе, одинокий человек, одинокие горы. А я так не считаю. Как можно быть одиноким, если перед тобой целый мир?»
Кто-то однажды заметил: «У тебя китайский стиль». Панфилов удивился: «Я вообще не знаю, что это такое». И всё же на многих его картинах можно увидеть иероглифы. Он объясняет их значения: «сон», «мираж», «ум»…
«Мне просто нравится их рисовать», — поясняет он.
Соседи по музейной комнате
Картины Панфилова хранятся не дома, и не в галереях, а в поселковом музее — большой комнате при местной библиотеке.
Сам музей он собирал всю жизнь: начал с детства, когда Кама обнажала берег, и он находил старинные предметы. Потом были совместные вылазки с археологами. Панфилов считает: музей должен быть живым. Никаких стеклянных витрин и табличек «Руками не трогать». Ребёнок может взять в руки зуб мамонта. Турист — подержать древнюю монету.
Что в музее? История посёлка от ранних времён до современности. Много — о заводе.
А также его картины. Горы, облака, леса, небо.
Но он не только рисует. Алексей много фотографирует. На его странице во «ВКонтакте» — больше 1200 снимков пермской природы. Туман над Камой, лес во все время года, старые дома, церковь в Пожве, домна затопленного завода… Попытка остановить и сохранить ускользающую красоту мира.
Ещё он лепит. Среди экспонатов музея — его фигурки: Будда, Баба Яга, кот. Всё из пластилина. Никто не верит, пока не потрогает. Работает и с другими материалами. Однажды отлил из припоя подставочку: сделал форму из пластилина, отпечатал в гипсе, залил металлом. Покрасил чёрной краской — получилось красиво.
«Больше двух тысяч только грифельных картин нарисовал. Хранить всё негде. Раздариваю много. Быстро почему-то разбирают воронов и драконов. Картины сами хозяев находят. Лежит невзрачная — никто не видит. А тут раз — приезжает человек: «Это моё». Некоторые благодарят — кто как может», — рассказывает Алексей Борисович.
В этнокультурном центре в Кудымкаре его работы показывают впервые. Всего — 50 картин. Кроме них на выставке представлены и музейные экспонаты. Название выставки — «Я так вижу!» И он действительно видит иначе.
«Это просто выброс энергии. Художником себя не считаю. Такое чувство, будто кто-то ведёт мою руку», — говорит он.
Он непрофессиональный художник. У него нет образования и дипломов. И это неважно.
Важно, что в маленьком посёлке, где время, кажется, остановило свой бег, человек рисует небо, леса и горы тем, что под рукой. И хотя у него нет дорогих красок и холстов, его картины получаются настоящими.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Летняя пора «Города встреч». В Перми пройдёт масштабный фестиваль 
В Прикамье в 2026 году обновят 49 учреждений культуры 
Как Надежда стала Легендой. Топ-7 фактов к 70-летию пермской балерины 
Глава пермского минкульта сравнила интерес технарей и гуманитариев к театру 
Директор Пермской галереи получила звание заслуженного работника культуры