Место тишины. Как живёт буддийская обитель, открытая монахом под Пермью

Лугмопа Бхиккху — единственный на Урале буддийский монах. В полузаброшенной деревеньке под Пермью от открыл затворный дом, предназначенный для многодневных ретритов. Как живёт буддийская обитель в материале на сайте perm.aif.ru.

Магистр буддизма

Лугмопа Бхиккху — имя, которым пермяка нарёк учитель во время жизни в общине на Качканаре. В переводе оно означает «структура веры». Познакомившись с буддизмом в России, молодой мужчина отправился в Азию и стал монахом.

«Принятие в монашеский орден проводится общиной минимум из четырёх монахов. Я получил посвящение в Таиланде, где очень чутко относятся к монашескому этикету. В России всё заметно проще: мне, например, нередко приходится общаться с женщинами наедине, а в Таиланде это запрещено. Монашеский кодекс в целом достаточно гибкий, но есть четыре нарушения, которые категорически неприемлемы: убийство человека, воровство, половой акт. И четвёртое, несколько неожиданное для нас, ложь о своих сверхспособностях», — рассказывает учитель.

Одежда монаха, говорит Лугмопа Бхиккху, должна отличаться от мирской, но при этом быть уместной в культуре страны.

«Я ношу юбку и рубаху китайского типа, выбрал коричневый цвет. Если бы я одевался в ярко-оранжевый, как в Таиланде, меня воспринимали бы как фрика. У меня нет цели связывать буддийское учение с фриковым движением», — улыбается учитель.

Лугмопа Бхиккху — доктор буддийской философии. В пермском политехе он получил классическое образование. Когда увлёкся буддизмом, уехал учится в Таиланд, где защитил диссертацию на тему «Изучение исторического и современного развития российского буддизма».

«В Таиланде и защита диссертаций, и предварительные исследования, и публикации — всё устроено как в традиционном университете. Но есть дополнительное требование: чтобы получить допуск к защите, нужно суммарно медитировать 45 дней. Университет организовывал специальные ретриты для студентов. Миссия университета — интеграция буддизма и современных наук. Поэтому у нас были дисциплины «Буддизм и современные науки», «Буддизм и психология», «Буддийская социология»».

Приехать может любой

Лама — на тибетском, аджан — на тайском, гуру — на санскрите. По-русски проще всего сказать — учитель. Уже несколько лет в затворном доме Лугмопа принимает тех, кто хочет освоить медитацию, побыть в тишине и разобраться в себе. Здесь нет фиксированной платы, а формат затвора подбирают индивидуально — от пары ночёвок до месяца.

Дом возвели на пожертвования. За время существования здесь побывали около 200 затворников, сейчас в планах строительство второго помещения. Чаще всего приезжают люди в возрасте от 30 до 45 лет, но бывает и молодёжь.

«Затворный дом — проект, который существует исключительно на пожертвования. Никакой фиксированной платы здесь нет, и я надеюсь, никогда не будет. Люди часто оставляют в знак благодарности пожертвование, без какой-либо установленной суммы», — говорит монах.

Соседи в полузаброшенной деревне необычных хозяев восприняли доброжелательно.

«Люди, которые здесь ведут хозяйство, тоже любят уединение. Моя деятельность сюда хорошо вписалась. Сами соседи медитировать не приходят, но отношения у нас очень добрые», — рассказывает учитель.

Утро в затворном доме начинается в 5.00 с мантры. Затем готовят завтрак для затворников.

«Летом много времени уходит на строительство и ремонт, а на практику остаётся в основном вечер. Зимой проще: принёс еду затворникам в пять часов. Без электричества всё равно мало что сделаешь. Тогда можно читать, изучать литературу, заниматься практикой», — объясняет монах.

Во время затвора практикующие находятся в доме одни. С учителем они созваниваются до и после.

«Я подбираю индивидуальную практику. Но самая универсальная и самая частая у нас — это осознанность к дыханию, анапанасати. Внимание автоматически цепляется за яркое — громкие звуки, цвета, красивые формы. А мы учимся выдёргивать внимание и направлять. За счёт этого растёт обучаемость психики и в целом эффективность, особенно интеллектуального труда», — говорит учитель.

Цивилизация и глобализация затворному дому скорее помогают. Благодаря интернету монах может общаться с учениками, где бы они ни находились — на Камчатке, в Москве или за границей. А снегоход и лыжи дают возможность добираться сюда круглый год.

Мода на ретриты 

По словам Лугмопы, чтобы приехать в буддийский затворный дом, необязательно быть буддистом.

«Я обычно не спрашиваю и не уточняю религиозную принадлежность, но предполагаю, что большинство людей, которые приезжают ко мне, затворными буддистами не являются. Буддизм — это ярлык, который в современном глобализованном обществе не обязательно на себя навешивать», — говорит он.

Запросы у приезжающих разные: одни ищут мудрости, другие — спокойствия и счастья. Для кого-то учитель становится почти психологом.

«Я считаю, что учитель может помочь не во всех случаях. У меня регулярно бывают беседы, после которых я направляю человека к психологу, хотя я психологии обучался, и даже преподавал её. Часто медитация не является самым эффективным решением конкретной психологической проблемы. Но в целом психология и практика медитации хорошо дополняют друг друга», — объясняет учитель.

Возросшую популярность ретритов монах называет позитивной тенденцией.

«Я не считаю это проблемой. Благодаря этому в массовом сознании укореняются термины, которые хорошо объясняют мир. В девяностые был сильный всплеск разных, в том числе деструктивных, сект. А ретриты не являются деструктивными и не несут вреда. Даже если профессионал назовёт это профанацией, человек, который ищет, всё равно найдёт своё. Может быть, сначала через не самые умелые руки, но в конечном итоге — найдёт», — говорит Лугмопа.