264

Игра без правил. В Перми с лекцией выступил политолог Фёдор Лукьянов

Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Фёдор Лукьянов поделился с пермяками своим видением картины мира.
Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Фёдор Лукьянов поделился с пермяками своим видением картины мира. / Фёдор Парамонов / АиФ

В рамках Пермского экспортного форума состоялась открытая лекция главного редактора журнала «Россия в глобальной политике» Фёдора Лукьянова. Приезд научного директора клуба «Валдай» в наш город стал возможен благодаря председателю совета директоров компании «Уралхим» Дмитрию Мазепину.

В конференц-зале, где проходила лекция, был аншлаг. Послушать известного журналиста-международника пришли не только студенты и преподаватели вузов, но и пермские политики: спикер гордумы Юрий Уткин, депутат Госдумы Алексей Бурнашов, депутаты краевого парламента.

«АиФ-Прикамье» публикует выдержки из лекции Фёдора Лукьянова.

О новом мировом порядке

В современном мире происходят настолько масштабные перемены, что уже не стоит тратить время на создание стратегии. Завтра она может быть перечёркнута каким-то неожиданным событием.

Горизонт планирования, с одной стороны, стал бесконечным. С другой – и это заметно по деятельности некоторых органов власти, – сжался до одной недели. Лучше не дёргаться: кто его знает, что будет дальше.

Отчаявшись осмыслить происходящее, мы обратились к творческим людям, которые мыслят образами. В ближайшее время на сайте нашего журнала выйдет большое интервью о международных делах с Сергеем Шнуровым. Он как раз из тех людей, кто достаточно хорошо чувствует дух времени.

Сегодня слабеет ощущение опасности ядерной войны. Слышны разговоры в духе: «Если Пакистан с Индией обменяются ядерными ударами, это будет, конечно, неприятно, но не смертельно». Это очень опасный подход, размывающий табу на использование ядерного оружия.

Применение военной силы в последнее время не только не решает проблемы, а, наоборот, создаёт новые. Это показали американские военные операции последних 20 лет.

В отличие от времён холодной войны, сейчас нет идеологической борьбы, но остаётся конкуренция в экономике и информации.

В зале был аншлаг.
В зале был аншлаг. Фото: АиФ/ Фёдор Парамонов

Сложности дипломатов

Мир постправды создаёт для дипломатов невыносимые условия работы. Уровень доверия – никакой. Все как будто находятся в разных информационных мирах. Не на что опереться в переговорах. Допустим, раньше в Союзе не отрицали, что мы ввели войска в Афганистан. Да, США и СССР по-разному интерпретировали эту войну, но сам факт присутствия советских войск признавался, и это было некой точкой опоры в переговорах. Сейчас в отношении Украины наша позиция известна: российских войск там нет.

Ещё один пример: выдающееся дипломатическое достижение последних трёх лет – договорённость между Ираном и США по прекращению иранской ядерной программы. Это были долгие, мучительные переговоры, в которых уровень доверия между сторонами был ниже плинтуса. Договориться удалось, предусмотрев меры взаимного контроля. И что мы имеем сегодня? Дональд Трамп одним росчерком пера выбросил это соглашение в мусорную корзину. Как и о чём теперь договариваться с Ираном или Северной Кореей?

Правила и технологии дипломатии, которые работали в прошлом веке, сейчас не нужны. Получается, что любую договорённость можно отменить в любой момент, без каких-либо последствий и угрызений совести. Мы видим, как разрушается ткань международных контактов.

Тогда была система правил, и они соблюдались вне зависимости от степени конфронтации. А сейчас даже нет точки, на которую можно опереться. Это всё усугубляется противостоянием в киберсфере, где вообще невозможно достоверно что-либо доказать.

Азия – главное поле международной политики

Вопрос открытый настолько, что признанные визионеры истории, тот же Фрэнсис Фукуяма, не рискуют ничего предсказывать. Никто не решается смотреть вперёд. Ограничиваются лишь постановкой диагноза. Иными словами, из «доктора» специалист по международным отношениям превращается в «патологоанатома».

Сейчас Запад сам переживает тяжёлый кризис. В то же время Азия впервые за несколько столетий сравнялась с ним по потенциалу, а где-то уже и превзошла. В том числе по способности отвечать на вызовы современности. Вне всякого сомнения, Азия становится главным полем международной политики в XXI веке.

Мне кажется, Китай ментально не готов к конфронтации. Мы к ней готовы всегда (по силам или нет – уже не столь важно). Китай, наоборот, всегда старается избегать конфликта и чувствует себя в нём неуютно. Может, Трамп даже прав, когда выводит Китай из равновесия. Но есть мнение, что он уже перегнул палку. Дожал до такой степени, что уступки, на которые пошёл Китай, ударяют не только по экономике страны, но и по престижу. А это намного серьёзнее: на Востоке потеря лица недопустима. Не исключено, что Трамп со своей ментальностью криминального девелопера несколько переусердствовал.

В этой ситуации проблема нашей страны в том, что Россия сама вступает в период внутренней трансформации. Концептуально мы к новой эпохе мало готовы.

О стране после распада Союза

Что произошло с нами за последние тридцать лет? Для страны это была одна из самых бурных эпох в новой истории. По спрессованности, количеству событий на единицу времени, по масштабу изменений государства и общества это было революционное время.

В 1988 году, несмотря на все трудности, СССР оставался одним из двух мировых лидеров. Отношения между двумя ядерными сверхдержавами определяли то, что происходило в остальном мире.

Михаил Горбачёв в одной из своих речей отмечал, что окончание конфронтации влечёт за собой неопределённость. Прежняя система, гарантирующая в случае войны взаимное уничтожение, обеспечивала высокий уровень баланса и небывалый уровень стабильности. Такого уровня международной стабильности, как это было с начала 60-х и до конца 80-х годов XX века в мировой истории не было ни до, ни после.

То, что случилось со страной в 1991 году, не имеет аналогов в мировой истории по скорости изменения, падения, обрушения международного статуса страны. Показательный пример: в начале ноября 1991 года Михаил Горбачёв вместе с Президентом США Джорджем Бушем-старшим были сопредседателями крупной международной конференции по Ближнему Востоку. Да, Союз тогда находился уже в агонии, но лидеры двух держав были на равных. А уже в конце декабря того же года Союза не стало, и Россия, как правопреемник, почти официально обращалась к недавнему противнику за гуманитарной помощью. Никогда ещё в истории международный статус не падал так быстро.

Резко изменилась международная система, которая базировалось на правилах, которые страны мучительно вырабатывали во второй половине XX века. Тогда казалось, что институты западного мира, доказавшие свою эффективность (НАТО, МВФ, ВТО и т. д.) – самая правильная модель, на которую и дальше стоит равняться. Это была большая и опасная иллюзия. Все эти институты работали эффективно именно в той системе, которая существовала до конца холодной войны. Они были приспособлены к той системе координат и не были универсальными.

О смене координат для России

После распада СССР российское руководство и интеллектуальный класс искали возможность стать частью западного порядка. Это продолжалось примерно до конца 2000-х. Условным рубиконом можно считать Грузинскую войну и мировой кризис 2008 года. Если смотреть шире, то идея встраивания в Западный мир на каких-то условиях главенствовала с начала 90-х до 2015–2016 годов.

Российскую внешнюю политику определяло стремление вернуться на мировую арену в качестве одного из ведущих игроков. В какой-то момент Владимир Путин решил, что нужно сперва доказать свою силу и независимость, и только после этого уже встраиваться на новых условиях. Задачу вернуться в той или ной степени выполнили. Ближний Восток показал, что при достаточно ограниченных ресурсах мы в состоянии вести очень хитрую и серьёзную игру. Это стало сюрпризом как для Запада, так и для нас самих.

Второй постулат, которым многие руководствовались, начиная с выдающегося стратега современности Евгения Максимовича Примакова, – это идея многополярного мира, который неизбежно придёт на смену американской гегемонии. Она не удержится в любом случае, и мы должны изо всех сил приближать этот момент. И вот, наконец-то, это свершилось: многополярный мир наступил. Это признают и в США. Но что дальше? Какое место в этом мире будет занимать наша страна? К чему стремиться?

Зрители задавали вопросы и обсуждали острые моменты.
Зрители задавали вопросы и обсуждали острые моменты. Фото: АиФ/ Фёдор Парамонов

«Америка прежде всего»

Сейчас происходит слом прежнего порядка и начало жёсткой борьбы за новый. Выборы Трампа – это начало новой фазы развития.

«Америка прежде всего, а ваше мнение нас не волнует!» Поворот глобального лидерства уже совершён. Да, Америка доминировала, но раньше она считала необходимым брать на себя ответственность. Теперь доминирование становится другим. Соединённые Штаты могут в случае необходимости заставить любого, кто мешает, следовать её интересам. Следующий президент, безусловно, будет более интеллигентным и воспитанным, чем Трамп, но с выбранного курса уже не свернёт.

США на ближайшие пару десятилетий точно сохранят свою мощь. Значит, всем остальным ничего другого не остаётся, как эти интересы учитывать. И это, пожалуй, главный вызов.

Сейчас в мире каждый сам за себя, каждый опирается на свой потенциал. К такому Россия, как ни странно, не готова (хотя нашу страну и обвиняют в цинизме). Мы всегда опирались на общепринятые нормы. И вдруг выясняется, что их больше нет. Вопрос в том, кто будет формулировать новые правила игры.

Вопросы остались

У слушателей было много вопросов к лектору. Но задать всен пермяки не успели. Фёдора Лукьянова в этот момент уже ждали на пленарном заседании форума. Лекция журналиста стала одним из ключевых мероприятий первого дня форума.

Смотрите также:

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно

Загрузка...

Топ 5 читаемых

                     
        Самое интересное в регионах