Галина Пашковская участвовала в проектировании озеленения общественных пространств Перми: эспланады, скверов, набережных. На городских территориях она работает как инженер садово-паркового ландшафтного строительства — с планами, ведомостями, обследованием деревьев, и как дендролог — с подбором растений. Она разбирается в дренаже и водоотведении, знает, как поведёт себя дерево через десять лет и почему одни растения приживаются, а другие гибнут даже при хорошем уходе. Мы поговорили о её профессии и о том, из чего складывается современный городской ландшафт.
«Рисовала всё, что цвело»
«АиФ-Прикамье», Марина Сизова: Галина, как вы стали ландшафтным архитектором?
Галина Пашковская: Мой папа всю жизнь занимался лесным хозяйством. Он главный лесничий Щёлковского учебно-опытного лесхоза в Подмосковье. Мама работала помощником лесничего на другом участке. Они сажали лесные культуры, тушили пожары весной. Для нас это было обычной жизнью. И мама всегда очень много занималась цветами. Так что любовь к растениям у меня, наверное, в крови. Ещё с детства я много рисовала. Мы жили в небольшом посёлке, художественной школы там не было — только уроки рисования. Но родители заметили мои способности. В 16 лет я поступила в Московский государственный университет леса, который окончил и мой отец. Только он учился на лесном, а я на факультете ландшафтной архитектуры.
— Что из университетского образования оказалось самым ценным?
— Упор в учёбе делали на деревья, кустарники, физиологию растений, фитопатологию — это лечение растений. Много практиковали. Рисовали побеги, цветочки. На втором курсе началось градостроительство — изучали, например, улицу Волхонку в Москве. На третьем — спецпредметы. А ещё у нас были выездные практики. На третьем курсе мы три недели жили в Санкт-Петербурге, изучали классические парки — это основа ландшафтной архитектуры. На четвёртом — три недели в Крыму, в Ялте, были в Никитском ботаническом саду. На пятом — в Италии. Это было бесценно: мы видели растения, о которых читали в учебниках, вживую, в их естественной среде. То, что дали мне тогда преподаватели, пригождается до сих пор. Я храню все конспекты и методички.
— Какие навыки, на ваш взгляд, нужны ландшафтному архитектору?
— Прежде всего — уметь чертить. Без чертежей не посчитать ни площадь, ни количество растений, ни смету. Это база. И, конечно, знать широкий ассортимент растений. Хороший специалист определяет вид даже зимой — по почкам, по коре, по расположению побегов. Этому нас учили на дендрологии. Важно пространственное мышление. Мы проектируем не картинку, а объём. Ярусы, виды с разных точек, динамика — это всё нужно видеть и уметь показать на чертежах и в визуализациях. И конечно, работать в программах: AutoCAD, SketchUp, Lumion. Это не просто «дизайн», это инженерия. В дипломе у меня так и написано: «Инженер садово-паркового ландшафтного строительства».
«Люблю большие объёмы»
— Как попали в Пермь? Вы же здесь давно?
— Познакомились с мужем в университете. И вскоре после свадьбы уехали из Подмосковья. Его позвали на пермский лесоперерабатывающий завод «Красный Октябрь». В Перми живём около 20 лет. Здесь я долго привыкала к климату — холодно, зима долгая, межсезонье непредсказуемое. Поэтому и стала заниматься озеленением интерьеров. Это моя любимая ниша.
— Сейчас вы работаете с большими городскими территориями. С чего обычно начинается проект?
— С изучения территории. Нужно посмотреть на неё с разных углов, понять контекст и движение пешеходов. Потом — зонирование и концепция. Иногда мы делаем три-пять вариантов планировки, прежде чем выбрать один. И только потом — рабочее проектирование. Я люблю большие пространства — три-семь гектаров. На больших территориях есть свобода. Можно заложить маршруты, продумать сценарии, создать пространство, в котором людям хорошо.
— Изменился ли подход города к общественным пространствам?
— Сильно изменился. Началось, наверное, всё в 2017—2018 годах с набережной и эспланады. Лично для меня важным этапом стал первый фестиваль садов на эспланаде. Его делали по примеру московского «Сады и люди» на ВДНХ. Каждый участник получал площадку 10 на 10 метров — небольшое пространство, где нужно было создать полноценный сад. Для меня этот фестиваль стал личным рубежом. Я проектировала конкурсный сад, когда лежала в больнице и лечилась от онкологии. Назвала его «Сила жизни». Мне было важно показать, что ландшафтная архитектура — это не просто цветочки, а сложные технологичные пространства с зонированием, освещением, автополивом. И у меня получилось.
Мы три месяца готовились к фестивалю. Две недели строили, две недели сам фестиваль. Это был марафон: мы практически жили там. Приезжали судьи из Москвы, Тюмени, Челябинска, Казани — крупнейшие питомниководы и специалисты. Они оценивали наши сады, проводили лекции. После фестиваля меня пригласили в проектный отдел ПФ «Орта». Это пермская проектностроительная компания, которая занимается проектированием дорог и мостов, благоустройством городских территорий.
Позже мои знания и опыт потребовался компании ТехДорГрупп, которая реализует благоустройство и озеленение по нашим проектам. Это эспланада, центральная набережная, реконструкция улиц. Сначала я работала над эспланадой, потом — над набережной. Так и начался мой путь в городском проектировании и сопровождении посадочных работ.
— Как выстраиваете взаимодействие с городскими властями и подрядчиками?
— Сначала было непросто. У каждого ведомства своя задача: департамент дорог отвечает за инфраструктуру, департамент экологии — за сохранение деревьев. Мы оказываемся между ними. Наша задача — найти баланс, чтобы и коммуникации были проложены, и зелень по максимуму сохранена. Меня пригласили на городской экофест с презентацией. Я рассказала, как мы работаем: с чего начинаем, зачем нужна топосъёмка, почему важно обследовать каждое дерево. После этого нас стали лучше понимать. Сейчас у нас сложилось настоящее сотрудничество, даже дружба.
Позже мы создали профессиональное объединение специалистов зеленой отрасли Прикамья — около 12 человек: дизайнеры, питомниководы, преподаватели профильных университетов. Чтобы власти видели в нас не просто исполнителей, а экспертов. Но есть и другая проблема — кадры. Садовников не хватает. Тех, кто разбирается в обрезке и подкормках, готов работать в любую погоду, в межсезонье. Мы выстроили свою систему ухода, делимся ею на лекциях и мастерклассах, на воспитание хорошего специалиста уходит около 3-х лет.
— Какие проекты считаете самыми интересными?
— Сейчас мы работаем над территорией завода Шпагина. Это семь гектаров, исторический объект. Проект сейчас в экспертизе. Для меня большая честь участвовать в преображении этой территории. Мы разработали растительную концепцию, сохранили часть существующих деревьев и добавили ярких цветовых акцентов. Проект сложный — там большие перепады высот, но, если его реализуют, это будет красиво. Самый протяжённый проект, в котором я участвовала, — озеленение гостевого маршрута по шоссе Космонавтов. Это 15 километров вдоль Черняевского леса. Мы добавляли черёмуху Колорату — у неё необычные розовые цветы, похожие на сакуру, и пурпурные листья. Осенью краснеет клён Гиннала.
Вдоль леса, где зелени и так много, мы работали аккуратно, только добавляли цветовые пятна. Отдельная история — контейнерное озеленение на набережной в Закамске. Там 85 контейнеров, и они уже четыре года радуют людей. В контейнеры с внутренним утеплителем и дренажом были высажены деревья второго порядка — ивы Буллата, ивы Ледебура, рябины обыкновенные, яблони ягодные и клёны Гиннала. Контейнеры мы не увозим на зимовку, а ставим их рядом друг с другом с помощью погрузчика, чтобы легче было проводить снегоуборку. После трёхлетнего наблюдения мы стали вводить этот тип контейнеров и простые видовые растения на других набережных Перми.
— А где берётся посадочный материал для таких объёмов?
— Мы сотрудничаем с питомниками по всей России. Стараемся поддерживать пермских производителей, но их пока не хватает. Часто везём из Тюмени, Москвы, Тольятти. Подбираем виды, устойчивые в нашем климате, с закрытой корневой системой — чтобы хорошо и быстро приживались.
— Бывают ли споры вокруг проектов? Что обычно вызывает вопросы?
— Бывают, и это нормально. Когда появляется что-то новое, необычное, всегда находятся те, кто задаёт вопросы, сомневается. Это не плохо — значит, людям не всё равно. На набережной, например, проектировали природную территорию. Но рядом появилась новая галерея, мы решили посадить сосны Ниваки. И тогда появлялись вопросы в соцсетях. Но это обыкновенные сосны, просто сформированные специальной стрижкой в восточном стиле, декоративный приём, который используют в парках по всему миру. Опыт уже был в Подмосковье, растение уникальное и устойчивое к нашему климату. Считаю, что около музеев с мировым уровнем и коллекциями искусства акцент в оформлении территории можно и нужно делать на таких растениях. Но мы обязательно должны предусмотреть для них специальный уход.
Ивы как сивол города
— В Перми много тополей. Их часто называют ошибкой прошлого. Вы согласны?
— Пушат только женские экземпляры тополя. Сейчас в питомниках отбирают мужские. Есть, например, сорт «Советский пирамидальный» — на эспланаде мы высадили 55 штук, все прижились, за четыре года догнали берёзы. Это дерево с самой быстрой динамикой роста, почти не болеет. Я его рекомендую везде. А ошибка прошлого в другом: улицы засаживали одним видом. Берёзы недолговечны и плохо переносят строительство. Липы в Перми болеют из-за климата. Поэтому мы проектируем по пять-семь видов в группе. Смешанные посадки устойчивее.
— Если бы вы выбирали дерево — символ Перми, что бы назвали?
— Иву. В Перми работал выдающийся лесовод и озеленитель Валентин Леонидович Миндовский, который в 1950—1970-х годах создал облик зелёного города. Уральский селекционер Вениамин Иванович Шабуров вывел в его честь сорт «Памяти Миндовского». А после смерти самого Шабурова его коллеги назвали другой гибрид «Памяти Шабурова». Есть и другие уральские сорта: «Свердловская плакучая», «Уральская извилистая». И ещё одна ива стала почти местным символом — это ива Буллата с её узнаваемой шаровидной кроной. Она не пермская по происхождению, но в Перми её очень любят: она хорошо приживается и прекрасно смотрится в городских парках. Из них можно создать целые ивовые сады.
— А гинкго, которое формально считается символом Пермского края?
— Когда мы учились, нам рассказывали, что гинкго — одно из двух деревьев, доживших до наших дней со времён динозавров. Я увидела его в нашем Ботаническом саду, удивилась. Мне сказали, что оно даже зимует без укрытия. Но я отношусь к этому с осторожностью. Я бываю в Сочи, в дендропарках, и там гинкго выглядит совсем иначе — выше, мощнее, чувствует себя в своей стихии. Я собрала семена, и у меня дома выросли два маленьких гинкго. Но в городском озеленении Перми я не вижу массового применения этого растения. На мой взгляд, гинкго — для дендрариев и ботанических коллекций, а не для городских улиц.
Цветники новой волны
— Что сейчас в моде в ландшафтном дизайне?
— Сейчас в моде «цветники новой волны» — работа с природными травами и декоративными злаками: вейник, молиния, щучка, осоки. Они декоративны круглый год, зимуют без обрезки, не гниют от дождей и сохраняют красоту осенью и зимой. На эспланаде мы высадили полторы тысячи гортензий. Люди фотографируют их, спрашивают, как добиться такого цветения. Осенью обрезаем только соцветия, чтобы их не выломал снег, весной обрезаем ещё ниже на 3 почки — и гортензии дают огромные шапки. Плюс правильные подкормки и полив. Мы отошли от точечных посадок, когда растения сажали по одному, и перешли к массивам — группам одного вида на площади 5-7 метров. Это удобнее мастерам: проще высаживать, проще ухаживать.
Если какое-то растение выпадает, соседние его закрывают, и композиция не страдает. В масштабах города это самый оптимальный и малоуходный принцип проектирования — массивами. Уходят в прошлое альпийские горки и туи вдоль заборов. Туи в Перми, на мой взгляд, не очень хорошо растут, основная проблема — горят на солнце в марте, им нужно укрытие. Мы применяем много кустарников и массивами, и живыми изгородями. Живая изгородь — это не только кизильник, черноплодная рябина, боярышник и сирень. Мы используем и новый ассортимент — дёрен Элегантиссима пестролистный, дёрен отпрысковый с желтой корой, ива Маяк, рябинник рябинолистный и т.д.
Сейчас в моде «цветники новой волны» — работа с природными травами и декоративными злаками: вейник, молиния, щучка, осоки.
— Чего, на ваш взгляд, не хватает Перми?
— Тематических скверов. У города есть интересные локальные истории, которые можно обыграть в пространствах. Сиреневый сад, берёзовая роща — как на ГЭС-2 в Москве. В других городах появляются скверы с собственной концепцией: космическая тема, купеческая история, времена года. У нас такие проекты тоже можно сделать. Не хватает экспериментальных площадок при университетах. Чтобы студенты могли пробовать, ошибаться, учиться на живых растениях. В Ростовена-Дону, например, при Ботаническом саду ЮФУ создали стационар для моделирования зелёных крыш с автоматическим поливом и датчиками. И конечно, больше туалетов и кафе. Чтобы можно было гулять целый день — кофе, обед, всё доступно. Это, казалось бы, мелочи, но именно они делают пространство удобным.
— А как в Перми с зелёными крышами?
— Сложно. Технология есть, но застройщики на ней экономят — в первую очередь на гидроизоляции и водоотведении. В итоге крыша не выдерживает даже года: вода начинает протекать, и вместо сада — сплошная головная боль владельцев офисных помещений ниже. Я сама через это проходила: покупала квартиру с зелёной крышей, а через год её демонтировали. При этом в других городах это работает. Надеюсь, скоро в Перми застройщики будут делать инженерные системы на крышах, способные выдерживать и сады, и снеговую нагрузку. Чтобы студенты уже сейчас понимали, как делать правильно, я веду в университете курс по озеленению интерьеров и эксплуатируемых крыш.
Участок для души
— У вас есть свой сад? Профессия накладывает отпечаток?
— Есть. Несколько лет назад мы как многодетная семья получили участок — 15 соток в лесной зоне. Там уже подросли ели и сосны — до пяти-шести метров. Я черенкую иву Буллата, выращиваю дубы из семян, посадила иргу и краснолистную лещину. А ещё экспериментирую с рулонами мха для зелёных крыш — заложила пробные образцы на даче.
— Детей привлекаете?
— Старшие двойняшки, Маша и Лиза, уже взрослые, им по 19 лет. Маша учится на архитектора в Москве, Лиза осваивает лингвистику в Калининграде в БФУ им. Канта, она свободно говорит на английском и учит китайский. Я с 15 лет брала их с собой на обследования зелёных насаждений, они помогали мне с уходом за растениями. Ещё одной дочери 16 лет. Она пока думает о медицине, но ботаника ей тоже интересна. Младшая пока ищет себя, увлекается скалолазанием, любит природу. Пока не знаю, выберут ли они мой путь, но все они так или иначе связаны с растениями.
— Что вам даёт преподавание?
— Когда я работаю со студентами, они задают неожиданные вопросы. Это заставляет меня пересматривать свои знания, смотреть на вещи под другим углом. Мне хочется передать им то, что я знаю, — и особенно важна практика. Без реальных выездов в питомники, ботанические сады, без живого контакта с территорией ты никогда не поймёшь, что такое ландшафт. У нас в своё время такие практики были, сейчас их почти нет, и это большая потеря. Ещё хочется, чтобы в университетах появились хорошие компьютерные классы — полноценные места для работы.
— Нейросети — угроза или помощник?
— Это инструмент. Заказчики часто думают: нейросеть нарисовала картинку — и всё готово. Но проектирование — это не картинка. Это чертежи, документация, понимание климата, почв, болезней. Без этого ничего не вырастет. Лично мне проще взять и нарисовать эскиз руками.
— Что бы вы посоветовали тем, кто только начинает?
— Не бояться больших территорий. Постоянно учиться, много читать. Осваивать программы — без компьютера сейчас никуда. И помнить: мы зависим от погоды. Надо чувствовать растения. Это приходит только с практикой и опытом наблюдения.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Зелень – в тренде. Застройщики, учёные и дизайнеры обсудили дворы будущего 
Озеленение – визитка города. Кто украшает Пермь цветами и деревьями 
Особые условия. В Перми построят стадион для всероссийских стартов 
Где зацветут яблони. Архиерейское подворье продолжит музейную улицу 
Сад на замену. Как благоустроят площадку бывшего зоопарка в Перми